«Дуся моя, таракаша»

Антон Чехов и Ольга Книппер поженились в 1901 году. В браке прожили недолго — до смерти Чехова в 1904 году. Да и «прожили» можно сказать с натяжкой. Брак был скорее по переписке: он ей 443 письма, она ему более 400. И Чехова это устраивало. Больной туберкулёзом, он не мог покидать надолго Ялту, и жена была для него как луна, не являвшая каждый день.

В отличие от родственников Ольга Книппер-Чехова была готова бросить все и переехать из столицы к больному мужу в провинциальную Ялту. Но тот сам её остановил, написав, что они — идеальные супруги, ибо не мешают друг другу заниматься любимым делом. За чтением их переписки, умиляешься оригинальным обращениям. Чего только «дуся моя, таракаша» стоит.

ЧЕХОВ — О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

8 ноября 1903 г. Ялта

Дуся моя, таракаша, сейчас получил письмо, в котором ты величаешь меня сверхчеловеком и жалуешься, что у тебя нет таланта (1). Покорнейше благодарим.

Вчера я получил письмо от некоей госпожи Янины Берсон, которая пишет, что студентам в Женеве «жрать нечего, работать негде, не зная языка — с голоду подохнешь». Это знакомая Горького. Просит она экземпляр «Вишневого сада», чтобы поставить его в Женеве с благотворительною целью. Будут-де играть студенты. Так как она говорит, что видается с тобой в театре, то, пожалуйста, передай ей, что «Вишневый сад» раньше постановки в Художественном театре я не могу дать, так как пьеса еще не готова, понадобится кое-что изменить, что пьесу она получит в декабре или январе, а пока студенты в Женеве пусть поставят что-нибудь другое, например «Еврея» Чирикова, пьесу очень подходящую и очень порядочную во всех смыслах. Слышишь? Так и скажи ей. Я же не отвечаю ей, потому что не знаю, как величать ее по батюшке. По-видимому, груба она адски.

У нас дождь. 10 градусов тепла. Сегодня буду мыть себе голову. Полцарства за баню!(2) Сегодня у меня обедает Константин Леонардович, готовят поэтому цветную капусту и утку. А здешние утки тощи и жестки, как хищные птицы.

Сегодня в газетах известие, будто крымскую дорогу будет строить не Михайловский, а кто-то другой. Очевидно, сплетня Софьи Павловны (3).

Ольга Михайловна (4) привезла мне устриц и селедок. Наши так испугались устриц, с таким ужасом и брезгливым суеверием глядели на них, что пришлось мне не есть их. Сельди хорошие. Вообще, очевидно, без Ольги Михайловны мне жить никак нельзя. Софья Павловна скоро приедет в Москву и нарочно для Москвы заказала себе в Одессе шубу и несколько платьев.

Мой юбилей — это выдумки (5). Про меня никогда еще не писали в газетах правды. Юбилей будет, вероятно, не раньше 1906 г. И меня эти юбилейные разговоры и приготовления только раздражают.

Как только напишешь, чтобы я ехал, тотчас же закажу себе билет. Чем скорее, тем лучше.

Ты не очень выучивай свою роль, надо еще со мной посоветоваться; и платьев не заказывай до моего приезда.

Муратова так, в общежитии, бывает смешной; скажи ей, чтобы в Шарлотте она была смешной, это главное. А у Лилиной едва ли выйдет Аня; будет старообразная девушка со скрипучим голосом, и больше ничего.

Когда наконец я с тобой увижусь? Когда я буду тебя колотить? Обнимаю тебя, лошадка. Твой сверхчеловек, часто бегающий в сверхватерклозет,

А.

Письма к Книппер, с. 378−380; Акад., т. 11, № 4233.

(1) Книппер-Чехова писала 3 ноября: «Меня начинает мучить, что я все лето и осень ничего не работала и что я застряла, остановилась как артистка, если таковой могу назвать себя. (…) Ты знаешь, что ты — сверхчеловек? Правда, дусик мой» (Акад., т. 11, с. 621).

(2) Чехов шутливо перефразирует слова из трагедии Шекспира «Ричард III»: «Коня! Коня! Полцарства за коня!» (акт V, сцена 4).

(3) Бонье.

(4) Соловьева.

(5) В письме от 3 ноября Книппер-Чехова спрашивала: «Разве правда 25-го октября было 25-летие твоей литературной деятельности? А ты читал, что в Петербурге готовятся тебя чествовать?»

Источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...
«Дуся моя, таракаша»