Данте Алигьери и 7 загадок его «Ада»

1. Тайна рухнувшего моста

Иллюстрация Гюстава Доре к песни XXI «Ада». Издание 1900 года
Thomas Fisher Rare Book Library / University of Toronto

В пятом рву восьмого круга ада (21-я песнь) Данте и Вергилий встречают груп­пу демонов. Их предводитель, Хвостач, говорит, что дальше дороги нет — мост разрушен:

…Дальше не пройти
Вам этим гребнем; и пытать бесплодно:
Шестой обрушен мост, и нет пути.

Чтоб выйти все же, если вам угодно,
Ступайте этим валом, там, где след,
И ближним гребнем выйдете свободно.

Двенадцать сот и шестьдесят шесть лет
Вчера, на пять часов поздней, успело
Протечь с тех пор, как здесь дороги нет.

Слова демона удивляют своей преувеличенной детальностью — зачем Данте и читателям знать о времени обрушения какого-то моста с точностью до часа? Между тем в этих строфах содержится ключ к одной из главных загадок «Боже­­­ственной коме­дии» — хронологии дантовского путешествия, о которой Данте нигде не гово­рит прямо, но которую можно реконструировать на основа­нии разбросанных тут и там намеков.

В первой терцине «Ада» рассказывается, что Данте потерялся в сумрачном лесу, «зем­ную жизнь пройдя до половины». Можно предположить, что мы на­хо­димся в районе 1300 года от Рождества Христова: в Средние века считалось, что жизнь длится 70 лет, а Данте родился в 1265 году. Отнимаем от 1300 года 1266 лет, о которых говорит Хвостач, и получается, что мост обрушился при­мерно в конце земной жизни Христа. Вспомним Евангелие, где написано, что в момент смерти Иисуса произошло сильнейшее землетрясение — судя по все­му, оно и разрушило мост. Если добавить к этим соображениям сообщение еван­гелиста Луки о том, что Христос умер в полдень, и отсчитать пять часов назад, становится ясно, что разговор о мосте происходит в 7 утра 26 марта 1300 года — через 1266 лет и без пяти часов день после смерти Христа на кресте (Данте думал, что она произошла 25 марта 34 года).

Учтя все остальные временные указания «Комедии» (смены дня и ночи, распо­ложение звезд), мы можем установить, что путешествие Данте в загробный мир длилось неделю с 25 по 31 марта 1300 года.

Эта дата выбрана неслучайно. В 1300 году папа Бонифаций VIII объявил пер­вый в истории церкви юбилейный год: было обещано, что каждые сто лет каж­дый верующий, совершивший паломничество в Рим и посетивший соборы Святого Петра и Апостола Павла, получит полное отпущение грехов. Вполне вероятно, что весной юбилейного года Данте отправился в Рим посетить моги­лы апостолов — во всяком случае, строки 18-й песни звучат как описание очевидца:

Так римляне, чтобы наплыв толпы,
В год юбилея, не привел к затору,
Разгородили мост на две тропы,

И по одной народ идет к собору,
Взгляд обращая к замковой стене,
А по другой идут навстречу, в гору.

Там-то, в юбилейном Риме, и могло свершиться чудесное паломничество в за­гробный мир. День начала паломничества, 25 марта, несет еще ряд смыслов: 25 марта Господь создал мир; 25 марта, за девять месяцев до Рождества, вопло­тился Христос. Кроме того, во Флоренции именно с этого дня начинался отсчет нового года.

Данте приступил к «Комедии» через несколько лет после предполагаемой да­ты загробного путешествия (первые наброски относятся, возможно, к 1302 го­ду, но полноценная работа над поэмой продолжалась с 1306–1307 годов и до смер­ти поэта). Работая над поэмой из «будущего», Данте наполняет ее впе­чатляю­щи­ми пророчествами и предсказаниями.

2. Тайна святой Лючии

Иллюстрация Гюстава Доре к песни II «Ада». Издание 1900 года
Thomas Fisher Rare Book Library / University of Toronto

Во второй песни «Ада» Вергилий рассказывает, кто послал его на помощь Дан­те, погибавшему в сумрачном лесу. Оказывается, это были три прекрасные женщины:

…У трех благословенных жен
Ты в небесах обрел слова защиты
И дивный путь тебе предвозвещен.

Три благословенных жены — это Дева Мария, святая Лючия и Беатриче. Мария (она, впрочем, не названа по имени) рассказала о беде поэта святой Лючии, а та призвала Беатриче. Беатриче — это Биче Портинари, умершая за 10 лет до времени действия «Комедии», любовь юного Данте, которой он посвятил «Новую жизнь»

. Беатриче не побоялась спуститься из рая в лимб

к Верги­лию и молить его о помощи. Внимание Марии, главной заступницы за людей перед Господом, к Данте тоже вполне понятно, но при чем здесь святая Лючия?

Святая Лючия в народной традиции считалась покровительницей зрения и по­могала при болезнях глаз. Особое отношение Данте к святой Лючии связано с серьезными проблемами со зрением, которые он получил в юности из-за усердного чтения. Данте рассказывает об этом в «Пире»: «Утомив зрение упорным чтением, я настолько ослабил свои зрительные способности, что все светила казались мне окруженными какой-то дымкой». Не исключено, что и Беатриче была почитательницей святой Лючии: дом, в котором она жила после замужества, примыкал к церкви Святой Лючии. Так что святая прекрасно подходила на роль посредника между Марией, вознесшейся на небо Беатриче и Данте.

В выборе этого персонажа отражается общий принцип «Комедии»: будучи гран­­­диозным теологическим, философским и поэтическим полотном, она одновременно является рассказом об индивидуальной жизни автора, где каждое поэтическое решение связано с его чувствами, страстями и деталями земного пути.

3. Тайна мусульман

Иллюстрация Гюстава Доре к песни XXVIII «Ада» Данте Алигьери. Издание 1900 года
Thomas Fisher Rare Book Library / University of Toronto

В 28-й песни «Ада» Данте встречает пророка Мухаммеда и праведного халифа Али, терпящих вечную муку как «сеятели раздора и раскола»: во времена Данте считалось, что Магомет был католическим прелатом, отколовшимся от истин­ной веры, поэтому для Данте он раскольник. Нелестное изображение пророка (описание его мук — одно из самых физиологичных в «Комедии») заработало Данте славу врага ислама («Комедия» даже запрещена в Пакистане).

Как бочка без дна, насквозь продырявлен —
От рта дотуда, где исход фекалий,
Нутром один из них был взору явлен.

Кишки меж колен отвратно свисали,
Виднелось сердце и мешок желудка,
Набитый жвачкой, выпачканный в кале.

Однако отношение Данте к исламу куда сложнее и тоньше. В лимбе среди ге­роев и мудрецов Античности встречаются знаменитые мусульмане: Саладин, султан Египта и борец с крестоносцами, Авиценна и Аверроэс. Эти трое — единственные из обитателей лимба, рожденные после прихода Христа.

Кроме того, считается, что и вся структура поэмы может отражать историю ноч­ного путешествия и вознесения Пророка (исра и мирадж), во время которых Мухаммед предстал перед Аллахом, а также посетил рай и ад, где увидел бла­женство праведников и муки грешников. В средневековой арабской традиции существовало множество описаний мираджа — их сходство с «Комедией» впер­вые обосновал испанский арабист Мигель Асин-Паласиос в 1919 году. Позже стали известны версии этих текстов на романских языках, детально описываю­щие путешествие Пророка и распространившиеся по Европе из араб­ской Испа­нии. Эти находки сделали гипотезу о дантовском знакомстве с этой араб­ской традицией куда более правдоподобной — и сегодня она признается большин­ством дантоведов.

4. Тайна Эпикура

Иллюстрация Гюстава Доре к песни X «Ада». Издание 1900 года
Thomas Fisher Rare Book Library / University of Toronto

Все в том же лимбе Данте встречает множество античных философов:

Потом, взглянув на невысокий склон,
Я увидал: учитель тех, кто знает,
Семьей мудролюбивой окружен.

К нему Сократ всех ближе восседает
И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит;
Здесь тот, кто мир случайным полагает,

Философ знаменитый Демокрит;
Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором,
Зенон, и Эмпедокл, и Гераклит…

В этом списке нет Эпикура, и это неслучайно: ему в «Комедии» уготовано совсем другое место — Данте увидит его могилу в шестом круге ада, где пребывают еретики:

Здесь кладбище для веривших когда-то,
Как Эпикур и все, кто вместе с ним,
Что души с плотью гибнут без возврата.

Эпикур (341–270 до н. э.) жил до появления христианства и поэтому не мог счи­­таться еретиком в полном смысле слова. Обычные для Средних веков обвинения Эпикура в безбожии берут начало в речах апостола Павла против эпикурейства и продолжаются в писаниях первых христианских апологетов: так, Лактанций порицал Эпикура за отрицание божественного промысла и бессмертия души, за разрушение религии и проповедь разврата. Этот ана­хронизм созвучен общему средневековому антиисторизму: Средневековье лепит исторических персонажей по своему образцу, превращая античных героев в рыцарей, а философов — в христианских мыслителей и стирая раз­личия между эпохами. Не чуждо это и Данте.

Читай продолжение на следующей странице

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Загрузка...
Данте Алигьери и 7 загадок его «Ада»